Мертвая соль Шураба

Шахтерский поселок на севере Таджикистана более десяти лет живет без воды
Универмаг "Дусти" в Шурабе. Фото Тилава Расул-заде

О шахтерском поселке Шураб (в переводе с таджикского «соленая вода», назван так из-за солоноватого привкуса местных подземных вод.Прим. «Ферганы»), расположенном в 125 километрах от Худжанда, на границе с Киргизией, «Фергана» рассказывала десять лет назад. Тогда он напоминал призрак полумертвого городища, оставшегося после сильной бомбежки. Везде, куда ни глянь, виднелись разрушенные дома, разбитые стекла, высохшие деревья. В то время здесь был установлен жесткий лимит снабжения жителей электроэнергией и остро ощущался дефицит воды. Люди пребывали в состоянии безысходности. Корреспондент «Ферганы» снова отправился в Шураб, чтобы узнать, изменилось ли что-то за десять лет.

Думы о будущем детей

В советские времена Шураб был процветающим поселком городского типа на севере Таджикистана. Он построен в месте, где была пробурена самая глубокая в республике полукилометровая угольная шахта. Поселок находился на специальном обеспечении, до распада СССР его жители не испытывали ни в чем нужды, в том числе в культурной жизни. С начала 1990-х все изменилось — русскоязычное население стало покидать республику, поселок пришел в упадок.

Путь в Шураб лежит через город Исфару. Здесь сейчас живет уроженка Шураба Мубина Юнусова. Ей 33 года, она выпускница отделения журналистики Худжандского государственного университета имени Гафурова. У Мубины двое детей, и когда пришло время отдавать их в школу, встал вопрос — в какую.

— Я долго думала, смогут ли мои дети развить свои способности в местной школе? Ведь в обеих школах — и с таджикским, и с русским языком обучения — не хватает специалистов-педагогов по многим предметам. Поэтому год назад мы с мужем решили переселиться в Исфару, купить там квартиру. Тут я устроилась заведующей отделом кадров городского отделения электрических сетей. Теперь я спокойна за будущее своих детей, — говорит Мубина.

После переселения почти каждую неделю Юнусова ездила в Шураб — навестить маму. Месяц назад мамы не стало, и теперь, как говорит Мубина, в Шураб ее ничто не тянет.

Лариса Михайловна Неверова. Фото Тилава Расул-заде

В Исфаре я также встретил 70-летнюю Ларису Михайловну Неверову. Она родилась в Шурабе, в семье шахтера, училась в местной русской школе №3, окончила факультет русской филологии Ленинабадского пединститута имени Кирова (ныне Худжандский госуниверситет). Лариса Михайловна 45 лет проработала в шурабской школе №11 учительницей русского языка и литературы, а сейчас получает пенсию 380 сомони ($37). Двадцать лет тому назад создала русский культурный центр «Аленушка» и до сих пор руководит им. Центр посещают более 300 русскоязычных граждан, проживающих в Шурабе.

— Такая жизнь у нас была красивая, — вспоминает свою молодость Лариса Михайловна. — Здесь бок о бок жили представители более 40 национальностей: русские, татары, узбеки, киргизы, немцы, украинцы, корейцы. К нам с гастролями часто приезжали известные артисты: бывали и Алла Пугачева, и Людмила Гурченко, цыганский ансамбль «Ромэн» (очевидно, речь идет о театре «Ромэн».Прим. «Ферганы») и другие. Приезжали театральные артисты, ставили тут спектакли. Дворцом культуры руководил замечательный организатор Петр Хван. В городке работал парк культуры и отдыха. Теперь от этих объектов ничего не осталось.

Именно здесь, в Шурабе, у Неверовой родились и выросли дочь и сын. Здесь родилась ее первая внучка. Дети воспитывались в таджикских традициях, где в приоритете — семейные ценности, уважение к старшим. Теперь дети Ларисы Михайловны живут в России. Пятнадцать лет назад приезжала дочь с семьей. Неверова отправила их в санаторий «Бахористон» рядом с Таджикским морем (Кайраккумским водохранилищем).

— Они там так загорели, что, когда вернулись в Россию, все полагали, что они отдыхали на Черном море. На что они отвечали: «Да, на море, но на таджикском». Но сейчас я категорически против их приезда. В Шурабе до сих пор нет никаких условий для проживания и отдыха — холодной и горячей воды, центрального отопления, газа. Все парализовано.

Многие шурабцы, которые уехали в Россию и другие страны, хотели бы приехать в свой родной город. Их тревожит, как тут живут люди, что с водой, с инфраструктурой. Но к сожалению, нам их обрадовать нечем, — продолжает Неверова. — Уже почти 30 лет воду мы покупаем. Сто литров питьевой воды стоит 5 сомони ($0,49). Молодежь после окончания школы уезжает учиться и больше не возвращается.

В Шурабе нет своего рынка. Раньше в рыночные дни мы за покупками ездили в соседнее село Самаркандек Баткенской области Кыргызстана. Там товары были намного дешевле. Последние три года из-за нестабильности в приграничье мы не можем попасть к соседям, дорога закрыта. Мы обращались к председателю поселка с просьбой хотя бы раз в неделю организовывать в Шурабе ярмарку по продаже сельхозпродукции. Пока безрезультатно. Поэтому сейчас за товарами приходится ездить в Исфару либо покупать в единственном на весь поселок магазине «Ширин», — рассказала Неверова.

Заброшенный на десятилетия

Поговорив с Ларисой Михайловной, я отправился в то место, откуда раньше в Шураб отправлялись такси. Но к моему большому удивлению, там никого не было. «Куда пропали таксисты?» — поинтересовался я. Оказалось, теперь по маршруту Исфара — Шураб — Исфара каждые полчаса с утра до вечера ходит маршрутное такси, а частники туда ездят очень редко. Всего за три сомони ($0,29) с человека новый «спринтер» за полчаса доставит пассажиров прямо в центр поселка.

Фотографии Тилава Расул-заде

Я начал свой поход с тех мест, которые описывал десять лет назад. За эти годы картина к лучшему не изменилась. Вокруг, как и раньше, — недостроенные объекты, окруженные высохшими деревьями, опустевшие дома с разбитыми окнами. Рядом с домами поставлены ванны, бочки, тазики — в них собирают воду, стекающую с крыш. На улицах почти никого.

Увидев человека с фотоаппаратом, жители поселка сами подошли ко мне и стали рассказывать о своей нелегкой жизни.

— Здесь мы круглый год спортом занимались, — рассказывает местный житель Ахмад (имя изменено по его просьбе), показывая большой крытый спортзал. — В зимнее время он нагревался благодаря котельной. Теперь котельная стала хлевом, работы нет. Осенью прошлого года к нам приезжали высокопоставленные чиновники. Мы надеялись, что после их визита ситуация изменится к лучшему. Но, к большому сожалению, пока никаких заметных изменений не произошло. Обидно, что прямо перед глазами высыхают деревья, и мы не можем их спасти. В советское время за каждое дерево боролись сотрудники управления лесного хозяйства, землепользования. Работают ли они сейчас — никто не знает. Пытались продать здесь квартиру — покупателей нет.

Фотографии Тилава Расул-заде

После Ахмада ко мне подошла пожилая женщина. Вспоминает, что раньше для раздачи пенсий приезжали сотрудники сберегательного «Амонатбанка». Теперь говорят: «Отправляйтесь в центр и сами получайте пенсии». Но среди жителей есть инвалиды, которые просто не могут передвигаться, жалуется она.

Рядом со зданием администрации поселкового джамоата (органа местного самоуправления) находится недостроенное здание дворца культуры. Его начали строить в конце 1980-х, но с распадом СССР строительство было приостановлено. Вхожу внутрь. Вижу готовый зрительный зал с кулисами, фойе и вестибюль.

Не хватает врачей и учителей

В северо-западной части Шураба находится еще один недостроенный объект 1980-х годов — здание новой городской больницы на 150 мест. На прилегающей к больнице территории располагается сад. По его окраине проходит трубопровод, по которому еще с советских времен в Шураб поступала вода из водозабора «Ворух». Водопровод проходил также через таджикское село Ходжаи Аъло и кыргызстанские села Аксай, Октатир, Чанибак, Самаркандек. В те времена этот сад был первым в очереди на орошение. Однако, как говорят, после распада СССР местные жители стали делать отверстия в трубе и отводить воду к себе. И вода перестала до Шураба доходить.

Недостроенный медицинский центр. Фото Тилава Расул-заде

Местную больницу возглавляет врач с 47-летным стажем Низом Сангинов. По его словам, в больнице, рассчитанной на 15 коек (10 — общей терапии и 5 — детских болезней) трудятся 23 медицинских работника. Высшее образование — только у Сангинова. Нет хирурга-травматолога, детского врача и врача-терапевта.

— Зарплата молодого врача без категории составляет 600 сомони ($58). Кто за эти деньги будет работать? — жалуется главврач. — Многие молодые специалисты учились на договорной основе и потратили за учебу колоссальные средства. Теперь они должны вернуть эти деньги.

В Шурабе функционирует русская школа №11, в которой обучаются 212 детей разных национальностей: русские, украинцы, киргизы, таджики, узбеки. Руководит ею выпускница Канибадамского педагогического колледжа Татьяна Григорьевна Маркова. Кроме того, она работает учительницей начальных классов.

— Скоро начинаются занятия, а школа осталась без ремонта, — сетует Маркова. — Она была построена в 1962 году. До сих пор здесь ни разу не проводился капитальный ремонт. Нужны краски. Есть разбитые стекла. А заменить их новыми мы сможем, только если соберем у родителей взносы. Сейчас еду в гороно Исфары, чтобы просить помощи хотя бы в приобретении белой краски.

Ученики средней школы №11. Фото Тилава Расул-заде

— А как с педагогическими кадрами? — спрашиваю я.

— У нас 18 учителей. Не хватает преподавателей по физике, биологии, географии, информатике, математике. Два пожилых учителя хотят уйти, говорят, устали. Одному — 73, другому — 69 лет.

Маркова с горечью замечает, что в вузы поступают немногие — у родителей нет денег на учебу детей. Она и сама мать пятерых детей, хотела бы выйти на пенсию и заниматься семьей.

Нереализованная программа

Сотрудник мэрии Исфары Абдували Эркабоев в 2010-2011 годах работал председателем джамоата (сельсовета) Шураба. По его словам, в 2010 году правительством Таджикистана была разработана и принята «Программа развитии поселка Шураб на 2010-2015 годы». Для ее реализации собирались выделить 380-400 миллионов сомони ($37-39 млн по нынешнему курсу). В частности, на достройку городской больницы должно было пойти 17 млн сомони ($1,65 млн), на дворец культуры — 12-13 млн сомони ($1,16-1,26 млн), на строительство парка культуры и отдыха — 5-6 млн сомони ($485-583 тыс.), на реконструкцию двух общеобразовательных школ — 3 млн сомони ($291 тыс.). Кроме этого, предполагалось выделить крупные средства на ремонт дорог, реконструкцию канализационной и отопительных систем, ремонт центральной больницы и общее улучшение инфраструктуры. В случае реализации программы население поселка должно было вырасти с трех тысяч до 10-15 тысяч человек.

— Как уроженец Шураба и председатель поселка я оптимистично смотрел на возможность реализации этой масштабной программы, — говорит Эркабоев. — Однако в конце 2012 года я оставил пост председателя и перешел на другую работу. В последующие годы ни одна из статьей программы не была претворена в жизнь.

Фотографии Тилава Расул-заде

Нынешний председатель поселкового джамоата Алишер Салимов всего год работает на этой должности. По его словам, сейчас в поселке проживает 3051 человек. Здесь работают две общеобразовательные школы, школа искусств, детский сад, детский дом, поликлиника, больница, колледж. На единственном промышленном предприятии — «Ангишти Шуроб» («Уголь Шураба») — трудятся 430 рабочих (в советские времена — около 3000). Часть из них не являются жителями Шураба.

— Многие из этих пустующих домов и квартир в Шурабе до сих пор имеют своих владельцев. Если бы была вода, люди бы вернулись, — говорит Салимов.

— Правительством республики разработаны программы стратегического развития городов, районов и поселков страны на 2020-2030 годы. Существует ли аналогичная программа для Шураба?

— Нет.

— Сейчас что-то делается для создания новых рабочих мест, улучшения быта жителей поселка?

— Для достройки зданий больницы и кинотеатра нужны большие средства, которых у нас нет. Мы обращались к гражданам, чтобы они хотя бы сами отремонтировали бывшее здание универмага и запустили его в эксплуатацию. Однако до сих пор желающих так и не нашлось. В этом году хотели отремонтировать и открыть старый рынок, но помешала пандемия коронавируса. Раньше в поселке работал механический завод «ФИЛИЗ». Его новый хозяин планирует оснастить завод оборудованием и изменить производственный профиль.

— До сих пор проблема номер один в Шурабе — отсутствие питьевой и поливной воды. Когда в поселок придет вода?

За ответом на этот вопрос Алишер Салимов предложил мне обратиться к руководству государственного предприятия «Оби дехот» Исфары. По словам чиновника предприятия, просившего не называть его фамилию, в настоящее время идет реализация проекта прокладки водопроводной линии Чоркишлак — Шураб длиною 11,2 километра. Субподрядчиком этого проекта является республиканское унитарное предприятие «Жилищно-коммунальное хозяйство» города Душанбе. Проектная стоимость составляет 13 млн сомони ($1,26 млн), средства выделены из резервного фонда президента Таджикистана.

К настоящему времени уже проложено 6,5 километра пластиковых труб. Оставшуюся часть водопровода будут прокладывать из металлических труб. Согласно плану, работы должны завершиться к сентябрю 2021 года — к празднованию 30-летия независимости республики. Но сейчас прилагаются все усилия, чтобы объект был сдан в эксплуатацию досрочно — еще до конца текущего года.

Если в Шураб вернется вода, вернутся и люди, полагают старожилы.

Читайте также
  • В Ташкенте насчитали всего 42 вековых дерева. «Фергана» решила на них посмотреть, пока не поздно

  • В Туркменистане пытаются одновременно отрицать COVID-19 и бороться с ним

  • Вторая волна пандемии COVID-19 вызвала в Узбекистане реальную панику

  • Из-за чего коронавирус в Киргизии побеждает