Двойное удушение

Сегодня Афганистан оказался одновременно лишён двух ключевых торговых маршрутов – через Пакистан и через Иран. Пакистанская граница закрыта с октября 2025 года, а иранский коридор стал всё менее предсказуемым из-за начавшейся 28 февраля 2026 года войны на Ближнем Востоке, заявила 9 марта в Совете Безопасности ООН исполняющая обязанности главы миссии UNAMA Жоржетт Ганьон. По её словам, конфликт на Ближнем Востоке создаёт дополнительное давление на «и без того крайне хрупкую» афганскую экономику.

Основные пограничные переходы между Пакистаном и Афганистаном — Торхам и Чаман — закрыты для торговли и транзита после смертоносных столкновений на границе и пакистанских авиаударов. Исламабад объяснил закрытие требованиями к Кабулу принять меры против боевиков, которые, по утверждениям пакистанской стороны, действуют с афганской территории. Хрупкое перемирие, достигнутое при посредничестве Катара и Турции, не привело к возобновлению торговли. В ноябре 2025 года Афганистан в ответ приостановил всю торговлю с Пакистаном. Ситуация резко обострилась в феврале 2026 года: 21–22 февраля ВВС Пакистана нанесли авиаудары по провинциям Нангархар, Пактика и Хост, заявив о «ликвидации лагерей» Техрик-и-Талибан Пакистан и ИГИЛ-Хорасан. 26 февраля афганские силы начали ответную операцию, а 27 февраля министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф объявил об «открытой войне» — ВВС нанесли удары по Кабулу и Кандагару в рамках операции «Газаб Лил-Хакк».

Экономические последствия для Афганистана yнаступили моментально. За первое полугодие 2025–2026 финансового года двусторонняя торговля между Пакистаном и Афганистаном рухнула на 53% – до 594 миллионов долларов с 1,26 миллиарда годом ранее. Ежемесячные потери пакистанских экспортёров оцениваются в 177 миллионов долларов. В Кабуле цены на муку поднялись примерно на 100 афгани за мешок, рис подорожал на 300 афгани, а 16-литровая ёмкость растительного масла стала стоить на 250 афгани больше. «Цены утроились. То, что стоило один афгани, теперь стоит три», — жаловался в интервью один из жителей Кабула.

Параллельно Афганистан терял и второй жизненно важный маршрут — иранский. До начала войны на Ближнем Востоке Иран обеспечивал значительную часть афганского импорта: торговля между двумя странами за полгода достигала 1,6 миллиарда долларов, что превышало афганско-пакистанский товарооборот в 1,1 миллиарда за тот же период. Однако с началом войны США и Израиля против режима аятолл, а именно 3 марта, Тегеран запретил экспорт всех продовольственных и сельскохозяйственных товаров «до дальнейшего уведомления», чтобы обеспечить внутренние потребности страны. Для Афганистана, импортировавшего через Иран продовольствие, медикаменты и промышленное сырье, в том числе через порт Чабахар, этот запрет стал мощным ударом.

Сам Иран к моменту начала войны находился в тяжелейшем экономическом кризисе. Инфляция в стране достигла 48,6% в октябре 2025 года, цены на продовольствие выросли на 72–75% в годовом исчислении, а риал обесценился до примерно 1,47 миллиона за доллар – до исторического минимума. Страна, которая была торговым и транзитным донором Афганистана, превратилась в кризисную экономику, не способную обеспечить стабильные поставки даже собственному населению.

Тем не менее, по состоянию на 9 марта иранско-афганская торговля на погранпереходе Ислам-Кала формально продолжалась: местные власти сообщали о ежедневном прохождении около 600 грузовиков из Афганистана и 700 — обратно. Посольство Ирана в Кабуле заверило, что торговля идёт без перебоев и Тегеран создал «специальные условия» для импорта и экспорта. Однако эксперты из гератской Торгово-промышленной палаты признали, что ведётся работа по диверсификации партнёрства с другими странами на случай, если кризис в Иране затянется.

Пакистан столкнулся с теми же ценовыми шоками от ближневосточного конфликта, но располагал инструментами: военно-морским флотом для сопровождения танкеров, выходом к морю, дипломатическим ресурсом для переговоров с поставщиками и институтами для ценового регулирования. Афганистан же, не имея выхода к морю и военно-морского флота, оказался зажат между закрытой пакистанской границей на востоке и иранским кризисом на западе.

По оценке ООН, 17,4 миллиона афганцев — более трети населения — в самом скором времени столкнутся с острой нехваткой продовольствия к весне 2026 года. Из них 4,7 миллиона могут оказаться в состоянии продовольственной чрезвычайной ситуации.

Только в 2025 году около 2,8 миллиона афганцев были принудительно возвращены из Ирана и Пакистана, а с сентября 2023 года общее число возвращенцев превысило 5,5 миллиона. Всемирная продовольственная программа предупредила, что уже к апрелю 2026 года у неё закончатся средства на чрезвычайные операции в Афганистане, а гуманитарный призыв на 1,71 миллиарда долларов профинансирован лишь на 10%.

Афганистан пытается маневрировать. Ещё до эскалации на Ближнем Востоке Кабул начал перенаправлять торговые потоки через Иран и Центральную Азию. Порт Чабахар, управляемый при поддержке Индии, стал основной альтернативой Карачи: Иран предоставлял афганским грузам 30-процентную скидку на портовые сборы, 75% — на хранение и 55% — на швартовку. Торговля с Узбекистаном и Казахстаном выросла до 1,7 миллиарда долларов, а объём железнодорожных грузоперевозок между Ираном и Афганистаном увеличился в 17 раз. Однако с началом войны на Ближнем Востоке и запретом Ирана на экспорт продовольствия надёжность этого маршрута оказалась под вопросом.

Жоржетт Ганьон в Совете Безопасности предупредила: если нынешние проблемы не будут решены, Афганистан «может вновь стать источником региональной и глобальной нестабильности — в форме эмиграции, терроризма, наркотрафика и не только». Она призвала к немедленному прекращению боевых действий между Афганистаном и Пакистаном для обеспечения свободного потока гуманитарной помощи, но одновременно подчеркнула, что «властям де-факто ещё предстоит убедить мир в серьёзности своих контртеррористических обязательств».