Четыре завода к 2029 году

28 мая президент Эмомали Рахмон дал «строгие указания» профильным ведомствам обеспечить внутренний рынок цементом отечественного производства. По плану президента к 2029 году в стране должны заработать четыре новых цементных завода суммарной мощностью 6 млн тонн, что позволит удвоить нынешний выпуск и создать около 5 тысяч рабочих мест. Строгие указания лидер нации прозвучали убедительно, однако при ближайшем рассмотрении план порождает больше вопросов, чем ответов.

За последнее десятилетие Таджикистан уже увеличил объёмы производства цемента от 300 тысяч тонн в 2014 году до более чем 5 млн тонн сегодня. Существующая производственная база – 16 действующих заводов, крупнейший из которых — «Таджикцемент» (1,2 млн тонн) — открылся лишь в 2023 году, а строящийся завод компании «Ориён Инвест» в Кубодиёнском районе Хатлона должен стать рекордным — 1,8 млн тонн в год. Министерство экономического развития и торговли ещё до президентского указа прогнозировало на 2026 год 4,62 млн тонн, на 2027-й — 4,82 млн тонн.

Иными словами, дополнительные 6 млн тонн новых мощностей к 2029 году — это примерно троекратное ускорение того темпа, который и без того был запланирован.

Если успеть построить четыре новых завода всё же теоретически возможно, то вопрос энергообеспечения для этих производств остаётся открытым. Производство 1 тонны цемента требует от 100 до 136 кВт·ч электроэнергии при современном сухом способе, а с учётом тепловой энергии суммарные затраты энергоносителей достигают 3–4 ГДж на тонну. Это означает, что дополнительные 6 млн тонн мощности потребуют порядка 600–800 млн кВт·ч электроэнергии в год — то есть около 15–20% нынешнего промышленного энергопотребления страны (без учёта алюминиевого «ТАЛКо»), которое, по данным Всемирного банка, в 2025-м году составило 4,1 млрд кВт·ч. При этом в декабре 2025 года Таджикистан был вынужден вводить ограничения на промышленных потребителей из-за критически низкого уровня воды в Нурекском водохранилище, обеспечивающем 70% генерации страны, а также снижать экспорт электроэнергии в другие страны, в частности, в Афганистан.

Более того, когда стране не хватало собственной генерации, был задействован импорт электроэнергии из Узбекистана, Туркменистана и Казахстана.

Президент и премьер-министр страны обещают достичь энергетической независимости Таджикистана к маю 2027 года благодаря вводу третьего агрегата Рогунской ГЭС мощностью 600 МВт. Когда все шесть агрегатов по 600 МВт выйдут на полную мощность (суммарно 3,6–3,78 ГВт), станция в самом деле может стать одной из крупнейших в мире, а её 335-метровая плотина — самой высокой на планете; на проект уже выделено более 1 млрд долларов только в 2026 году. Однако сроки ввода новых агрегатов регулярно сдвигались за последние десятилетия, а в 2026 году запланирована лишь замена временных рабочих колёс на пятом и шестом агрегатах.

Гидроэнергетика Таджикистана критически зависит от ледниковых стоков, которые уже испытывают давление из-за изменения климата: таяние ледников одновременно даёт временный прирост стока и создаёт долгосрочный риск его сокращения. В ситуации, когда промышленное электропотребление уже опережает плановые показатели (рост с 2,76 до 4,15 млрд кВт·ч только за 2023–2025 годы), ставить цементную экспансию в зависимость от графика Рогуна — значит принимать на себя двойной риск.

В общем, «строго потребованные» Рахмоном четыре новых завода к 2029 году — не реальный промышленный план, а политическое обещание в стиле, хорошо знакомом наблюдателям за Центральной Азией: масштабный, технически возможный, но жёстко сжатый по срокам ориентир, объявленный без публичной экологической экспертизы, без прозрачной модели финансирования и в условиях хронического дефицита той самой электроэнергии, которая нужна для его реализации.