Жизнь на полигоне

Фраза «Запад нам поможет» сделалась популярной после публикации романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Однако за прошедшие с тех пор сто лет мир сильно изменился. У Европы сейчас полно своих проблем, на США рассчитывать тоже не приходится — Трамп так «поможет», что ноги не унесёшь. Однако свято место пусто не бывает, и какое-то время спасителем для многих выглядел Китай. Экономический колосс, обуянный идеей «Один пояс, один путь», как будто бы протянул могучую руку помощи самым разным странам. Однако помощь эта при ближайшем рассмотрении оказывается небезопасной — в частности, в таком деле, как экологические и землеустроительные программы.

Воздушный коллапс

На прошлой неделе стало известно, что китайская корпорация M-Grass Ecology And Environment Group примет участие в восстановлении деградированных пастбищ и борьбе с опустыниванием земель в Узбекистане. Корпорация подписала соглашение о сотрудничестве с узбекистанским Green University. Документ предусматривает не только реабилитацию земель, но и развитие совместных проектов в области выращивания семян и саженцев, а также внедрение современных технологий в экологической сфере.

Новость как будто неплохая, но только на первый взгляд. Что тут хорошо и что плохо? Безусловно хорошо само намерение восстанавливать земли и бороться с опустыниванием. А что плохо?

Как ни странно, плохо то, что за дело берется Китай с его неразвитым экологическим сознанием. Поднебесная парадоксальным образом соединяет в себе агрономические таланты со способностью в кратчайшие сроки губить все живое. Безответственный выпас скота, вырубка лесов и нерациональное земледелие привели к опустыниванию и пыльным бурям, которые захватили том числе и столицу КНР — Пекин. Забор воды для промышленных нужд привел к частичному или полному пересыханию рек, серьезнейшим образом пострадала даже вторая великая река Китая — Хуанхэ.

Загрязнение почв отходами шахт, химических и металлургических заводов стало причиной появления так называемых «раковых деревень», где люди массово заболевали онкологическими болезнями. Те же самые отходы стали причиной заражения водоемов и водных артерий. Загрязнение воздуха в Пекине в январе 2013 года достигло такого уровня, что для него придумали специальное слово «аэроколлапс». Было установлено, что еще десять лет назад загрязнение воздуха в Северном Китае снижало продолжительность жизни на 5,5 года.

Конечно, можно сказать, что Китай нынче уже не тот, что прежде, и руководство КНР уже больше десяти лет как объявило решительную войну загрязнению. В общем и целом это так, однако привычный строй мысли и отношение к природе китайцев изменить даже труднее, чем неблагоприятную экологию. А строй мысли китайцев хорошо отражает евангельское речение: «Дневи довлеет злоба его». Иначе говоря, всякому дню хватает своих забот, а что будет завтра — увидим.

Тем более это относится к случаям, когда речь идет не о самом Китае, а о чужих природных богатствах. Тут китайцы вообще не склонны церемониться, они ведут себя подчас совершенно безответственно. Типичный пример — массовая вырубка лесов по заказу китайских компаний в России или хищнический вылов рыбы. Самая вопиющая история — попытка китайской компании разливать по бутылкам воду из озера Байкал и продавать ее за границей (планировавшаяся мощность потребления — 154,8 тысячи кубометров воды в год). Проект этот, если бы он реализовался, мог нанести невосполнимый урон как самому Байкалу, так и всей его экосистеме.

Известны случаи, когда в результате деятельности китайских компаний другим странам наносится экологический ущерб. В таких случаях китайцы не торопятся его возмещать. В этом плане показательна, к примеру, история с загрязнением Амура в ноябре 2005 года.

Агрессивно-чужеродные

В защиту китайцев можно сказать, что они не первый год реализуют экологические проекты, в том числе и за рубежом. Из собственно китайских самым известным считается проект «Три северных защитных пояса», или, иначе, «Зеленая Великая стена». Эта программа направлена на восстановление лесов и создание природного барьера на севере Китая для борьбы с опустыниванием и эрозией почв.

Великая зеленая стена в Китае. Фото с сайта businesstoday.in

Однако при реализации такого рода программ выяснилось, что у них есть и серьезные неблагоприятные последствия. Так, например, лесопосадки по программе Великой Зеленой стены во Внутренней Монголии привели к резкому изменению водного баланса: доступные запасы влаги ощутимо сократились. Иными словами, борьба с песками в одном месте усилила водный дефицит в другом. Учитывая, насколько остры проблемы с водой в Узбекистане, поневоле забеспокоишься.

Дело в том, что крупномасштабное восстановление пастбищ, которое планируется M-Grass в союзе с Green University, требует значительных водных ресурсов, которые и так уменьшаются из-за изменения климата.

Если реализация китайско-узбекистанского проекта пойдет по уже известным лекалам, это вызовет нехватку воды и структурные проблемы: за воду начнут конкурировать сельское хозяйство, промышленность и население. При этом равномерное распределение воды проблемы не решит — ее будет не хватать и тем, и тем, и этим.

В принципе, при реализации подобных проектов должны применяться водосберегающие технологии. Но дело это нелегкое, недешевое и не факт, что китайцы захотят этим обременяться без дополнительного финансирования. Да и вообще подобные экологические программы требуют больших вложений, а получение от них сколько-нибудь существенной прибыли — дело довольно далекой перспективы.

Встает вопрос: а зачем же тогда китайская M-Grass вообще ввязалась в эту историю? Понятно, зачем это руководству Узбекистана, но зачем это частной китайской компании? Каким образом она надеется сделать из этого бизнес-проект?

Ответ на этот вопрос следует искать в специализации M-Grass. Известно, что компания занимается восстановлением экосистем и разработкой семенных технологий. Отдельным направлением ее деятельности является реализация семян и продажа удобрений. И вот тут-то становится понятно, что совместный с Узбекистаном проект — отличный случай применить свои технологии, в том числе семенные.

На практике это значит, что восстанавливаемые земли могут быть использованы компанией как полигон, на котором в реальных условиях будут производиться не только ландшафтные, но и биолого-ботанические эксперименты. Встает вопрос — каких последствий можно ждать от таких экспериментов?

Тут стоит иметь в виду одну вещь. Когда земли рекультивируют, их обычно засеивают теми или иными растениями, которые позволяют восстанавливать почву или прекращать опустынивание. M-Grass может использовать генно-модифицированные растения, а также саженцы и семена, которые уже хорошо показали себя в других местах. И тут заложены серьезные риски, а именно вытеснение местных растений инвазивными, то есть агрессивно-чужеродными. Такое вытеснение нанесет непоправимый ущерб местному биоразнообразию и приведет к критическому нарушению природного баланса.

Фарш назад не провернешь

Конечно, китайцы учатся на своих ошибках и адаптируют свои программы, исходя из новых условий. Проблема только в том, что некоторые ошибки совершаются легко, а исправлять их очень трудно. Иной раз исправление таких ошибок требует многих десятилетий — если они вообще могут быть исправлены. Яркий пример — всем известный борщевик Сосновского, которого в 1960-е годы завезли с Кавказа в Подмосковье, чтобы использовать на корм скоту. Борщевик одичал, стал захватывать огромные территории, превратился в своего рода суперсорняк и начал активно вытеснять другие растения. При этом изначально цель его переселения была благая — кормить скотину. Это типичный случай инвазивного, то есть чужеродного вида, который агрессивно захватывает территорию, вытесняет местных обитателей и нарушает экосистему.

Это тот случай, когда сделанное крайне сложно исправить, и подобные случаи встречаются регулярно и в самом Китае. В качестве примера можно привести водяной гиацинт, кордграсс, паслен колючий и другие инвазивные растения, борьба с которыми представляет серьезную проблему. «Фарш невозможно провернуть назад», пелось в одной советской пародии. Особенно неприятно, когда в роли фарша выступают земли, на которых люди живут, работают, с которых кормятся.

Поэтому очень важно, чтобы высаживаемые виды были адаптированы к современным условиям (например, к засолению и засухам, как в Узбекистане) и не нарушали естественный баланс местных экосистем. Обыватель, конечно, скажет: ну, они же там не дураки, они знают, что и как сажать. Однако дело в том, что даже на сверхмощном компьютере спрогнозировать все возможные ошибки и последствия невозможно, это тот случай, когда вкус яиц не узнаешь, не разбив скорлупы.

В таких случаях общественное беспокойство довольно ловко нейтрализуется «учеными» фразами вроде «особое внимание было уделено внедрению инновационных технологий и научных разработок в сфере лесного и пастбищного хозяйства». Обывателю кажется, что инновационные технологии — это всегда хорошо.

Однако технология технологии рознь. За словами «инновационная технология» может прятаться технология еще не проверенная или проверенная недостаточно. Проверять ее будут здесь и сейчас, а земли Узбекистана могут быть использованы как полигон. Следовательно, без экспериментов тут не обойтись. Как далеко зайдут эти эксперименты, насколько они будут удачны?

Могут, конечно, сказать, что земли эти в настолько плохом состоянии и деградация их настолько катастрофическая, что терять уже нечего, хуже не будет. На самом деле это не так, может быть и хуже. А может и лучше, если выбрать правильную стратегию. Вопрос, будет ли китайская стратегия правильной. Это в первую очередь зависит от цели, а цель M-Grass в данном случае, вероятнее всего, — проверка технологий. Конечно, специально ухудшать ситуацию в Узбекистане китайцы не будут, но стоит помнить, что к проблемам иностранцев они безразличны, представление о морали и нравственности в Поднебесной свое. Это значит, что нельзя все отдавать на откуп китайцам, надо заранее озаботиться возможными неблагоприятными последствиями.

Председатель Национального комитета по экологии и изменению климата Узбекистана Азиз Абдухакимов и заместитель секретаря партийного комитета Автономного района Внутренняя Монголия Ши Гуаньхуэй, присутствовавшие на подписании Соглашения о сотрудничестве между корпорацией M-Grass Ecology And Environment Group и Green University. Фото с сайта gov.uz

В связи со всем вышесказанным очень важным оказывается вопрос: кто рулит процессом? С узбекской стороны это, очевидно, недавно образованный Green University, с которым и подписан договор. Однако кто в этом университете будет принимать решения — ученые или чиновники? Реакция чиновников известна: если лично их ситуация устраивает, они будут утверждать, что все хорошо. Правда, тут стоит уточнить — все хорошо у них, а не у нас. Поэтому рассчитывать на серьезный контроль со стороны чиновников не приходится.

В таком случае насколько весомо будет слово узбекских ученых, если вдруг понадобится вмешаться в ход вещей? Прислушается ли M-Grass к мнению узбекской общественности, людей, жизнь которых напрямую зависит от этого эксперимента? Достанет ли у руководства Узбекистана политической воли, чтобы прекратить невыгодные соглашения, как это при необходимости делает Казахстан?

Все эти вопросы требуют понимания ситуации как руководством Узбекистана, так и обществом в целом. Чтобы избежать неясностей и неприятных последствий, правильно было бы в подобных ситуациях выносить на обсуждение общественности наиболее важные пункты договора — хотя бы затем, чтобы было ясно, кто и какую несет ответственность в случае неудачи.