Тень выходит на учет

Изображение AI

Узбекистан продолжает выяснять, сколько денег на самом деле зарабатывают его граждане и бизнес — и почему значительная часть этих денег упорно не показывается в официальной статистике. На этот раз дело дошло до семейной бухгалтерии: 19 октября правительство утвердило порядок эксперимента, в рамках которого совершеннолетние жители Навои и Чирчика должны будут декларировать не только доходы, но и расходы. Причем часть трат налоговая намерена подсчитывать самостоятельно — по данным других ведомств, фискальным чекам и электронным счетам-фактурам.

Почти одновременно в стране началась первая масштабная перепись бизнеса. До 30 ноября регистраторы должны найти и описать предприятия, индивидуальных предпринимателей, самозанятых, дехканские хозяйства и даже тех, кто занимается экономической деятельностью вообще без государственной регистрации. У последних, пожалуй, самый необычный статус: юридически бизнеса как бы нет, но государственный переписчик все равно должен прийти и выяснить, чем он занимается, сколько у него работников и какой оборот.

Две кампании юридически друг с другом не связаны. Данные переписи обещано использовать исключительно для статистики, а эксперимент в Навои и Чирчике проводит налоговая служба. Но направление движения у них общее: власти хотят сделать видимой ту часть экономики, которая годами существует где-то между наличными деньгами, неформальной занятостью, незарегистрированной торговлей и вполне официальным бизнесом, который не всегда показывает государству все свои обороты.

Масштаб задачи власти теперь описывают сами. По данным Национального комитета по статистике, в первом полугодии 2026 года объем ненаблюдаемой экономики достиг 245,5 трлн сумов ($20,4 млрд) и составил 22,9% ВВП. А на сентябрьской презентации у президента прозвучала еще более наглядная цифра: доходы 6,5 млн из 15,2 млн занятых жителей страны, то есть 42%, отражаются в официальном учете не полностью. Иными словами, почти половина работающих узбекистанцев для государства в финансовом смысле несколько загадочнее, чем хотелось бы.

До первого апреля

Сам эксперимент с декларациями появился не вчера. Еще указом президента от 10 декабря 2025 года его предписывалось запустить с 1 марта 2026-го. В феврале Налоговый комитет сообщал, что система тестируется в Навои и Чирчике, а в мае ведомство объявило о создании соответствующего сервиса в приложении Soliq и на портале электронных налоговых услуг.

Форум. Фото gov.uz

Подробный временный административный регламент Кабмин утвердил лишь 19 октября — спустя семь с лишним месяцев после формального старта эксперимента. Впрочем, первая контрольная дата еще впереди: декларацию за 2026 год нужно будет подать только до 1 апреля 2027-го. Так что инструкция к эксперименту все-таки успела раньше самого экзамена.

Регламент распространяется на сотрудников налоговых органов, а также совершеннолетних граждан, постоянно зарегистрированных в Навои и Чирчике. Для жителей этих городов сделано исключение, если они состоят на учете менее шести месяцев. Эксперимент рассчитан на доходы за 2026 и 2027 годы — соответственно, декларации предстоит подать до 1 апреля 2027-го и 1 апреля 2028 года. Налоговая должна напомнить об этом как минимум за месяц.

Само декларирование доходов для Узбекистана не новость. Уже сейчас граждане обязаны до 1 апреля сообщать налоговой, например, о некоторых доходах от продажи имущества, авторских вознаграждениях, доходах из-за рубежа и поступлениях, с которых налог не удержал налоговый агент.

Новизна пилота в другом: в Навои и Чирчике власти хотят сопоставить совокупный годовой доход человека с его расходами.

Доходная часть декларации включает зарплату, премии и компенсации, имущественные доходы, проценты и дивиденды, доходы от сдачи или продажи имущества, материальную выгоду и ряд других поступлений. В расходной части будут учитываться сведения о недвижимости и движимом имуществе, налогах, коммунальных платежах и кредитных обязательствах. Отдельный массив данных государство получает из собственных информационных систем, зарегистрированных через Soliq фискальных чеков и электронных счетов-фактур. Если каких-то сведений системе не хватает, гражданину разрешено дополнить их самому.

Получается довольно любопытная конструкция. Человек декларирует доход, а значительную часть расходов государство уже знает или рассчитывает узнать без его рассказа. Покупка квартиры или машины оставляет след в ведомственных базах, кредит — в финансовой системе, коммунальные платежи — у поставщиков услуг, покупки с зарегистрированными чеками — в Soliq. Задача декларации в таком случае состоит уже не столько в том, чтобы сообщить государству неизвестное, сколько в том, чтобы свести известное ему в одну картину.

Пока обнаруженное несоответствие расходов официальным доходам не должно превращаться в дополнительный налоговый счет. В президентском указе оговорено, что по уточненной в рамках эксперимента базе дополнительные суммы налогов не начисляются и меры правового воздействия не применяются. В новом регламенте это правило сохранено, за исключением доходов, которые и по действующему Налоговому кодексу подлежат декларированию и налогообложению.

Поэтому сегодня жителю Чирчика, который официально заработал условные 100 млн сумов (около $8,3 тыс.), а потратил 150 млн сумов (около $12,5 тыс.), автоматически доплачивать налог с разницы не предложат. Государство пока только хочет понять, почему арифметика не сошлась.

Слово «пока» здесь, однако, главное. В феврале Налоговый комитет сообщал, что по итогам пилота механизм декларирования предполагается поэтапно распространить на всю республику. Правда, то сообщение было прежде всего посвящено декларированию доходов и расходов сотрудников самой налоговой службы и антикоррупционному контролю. Насколько именно модель для обычных жителей Навои и Чирчика затем будет перенесена на всю страну и в каком виде, действующий регламент пока не объясняет.

Каждый четвертый сум

Понять, откуда вообще возник интерес к кошелькам граждан, проще, если посмотреть на общую картину.

В официальных заявлениях понятия «теневая» и «ненаблюдаемая» экономика нередко оказываются почти соседями, хотя статистика различает их довольно строго. Ненаблюдаемая экономика — более широкое понятие: это деятельность, которая полностью или частично не охвачена регулярным статистическим наблюдением и поэтому оценивается косвенно. Теневая экономика — легальная по своей природе деятельность, которую намеренно скрывают от государства, например ради неуплаты налогов.

Поэтому часто повторяемые сейчас «23% теневой экономики» — некоторое упрощение. По расчетам Нацкомстата за январь-июнь, все 22,9% ВВП относятся к ненаблюдаемой экономике. Из них деятельность домохозяйств и физических лиц дала 165,5 трлн сумов ($13,8 млрд), или 15,4% ВВП, а собственно теневая экономика — 80 трлн сумов ($6,7 млрд), или 7,5% ВВП.

Разница не только терминологическая. Бабушка, продающая зелень со своего участка, строительная бригада, работающая без оформления, и компания, намеренно прячущая часть выручки, могут в итоге оказаться по разные стороны статистических определений, хотя с высоты государственного бюджета все трое обладают одним неприятным свойством — их трудно посчитать.

С этим Узбекистан борется уже несколько лет. В июне президентская пресс-служба сообщала, что за два года долю ненаблюдаемой экономики удалось сократить с 35% до 23%, а в бюджет дополнительно взыскать 38 трлн сумов ($3,2 млрд). Число официально занятых превысило 8,5 млн человек. К 2030 году власти намерены довести официальную занятость до 14 млн и существенно сократить теневой сектор.

Для этого контроль становится все более цифровым. Генеральная прокуратура разработала «Карту теневой экономики», куда уже интегрированы информационные системы 16 ведомств. Система использует более ста критериев риска и должна автоматически искать деятельность без лицензии, сокрытие товарооборота, рабочих мест и фонда оплаты труда, а также подозрительно низкую прибыль. До 1 октября в нее поручали интегрировать более 70 информационных систем. Отрасли и территории предполагается раскладывать по знакомой трехцветной схеме — зеленая, желтая и красная зоны риска.

Фото Spot.uz

Есть и более приземленные способы сделать деньги заметнее. С апреля ряд платежей — от государственных услуг до покупки недвижимости, сравнительно новых автомобилей, топлива, алкоголя и табака — переводится в безналичную форму. Для товаров и услуг дороже 25 млн сумов (около $2,1 тыс.) наличные также существенно ограничены. С июля торговые и сервисные компании обязаны принимать оплату через единый QR-код, а его отсутствие считается нарушением правил торговли.

Логика прозрачна буквально: чем меньше наличных и чем больше электронных следов, тем легче сопоставить производство, оборот, зарплату, покупку и налог. Деньги, как известно, любят счет. Современное государство предпочитает, чтобы этот счет по возможности велся на его сервере.

Параллельно с 15 октября по всей стране началась перепись бизнеса. Ее охват значительно шире обычного реестра компаний: считать будут юридические лица, индивидуальных предпринимателей, дехканские хозяйства, самозанятых и экономические единицы, которые работают без регистрации. Результаты обещают опубликовать к 1 сентября 2027 года. Персональные сведения должны оставаться конфиденциальными и использоваться только в статистических целях — это важная оговорка, поэтому автоматически превращать перепись в налоговую облаву оснований нет.

Но вопросы переписчика показывают, насколько подробно государство хочет увидеть реальную экономику. Респондента спросят о фактическом месте работы, направлениях деятельности, клиентах, экспорте и импорте, бухгалтерском учете, числе постоянных, сезонных и поденных работников, участвующих в бизнесе родственниках, расходах и обороте за 2025 год, инвестициях, запасах, основных средствах, транспорте и складах.

Есть даже небольшой бюрократический штрих, достойный хорошего рассказа о борьбе государства с невидимым. Помощникам хокимов (глав администраций населенных пунктов) за принятую анкету зарегистрированного предприятия предусмотрели вознаграждение в 6120 сумов ($0,51), а за найденный и переписанный незарегистрированный бизнес — 8160 сумов ($0,68). Тень, выходит, объективно сложнее и потому оценивается чуть дороже.

Необходимость такой инвентаризации власти объясняют просто: официальные регистры расходятся с реальностью. Одни зарегистрированные предприятия давно ничего не делают, другие работают, не будучи зарегистрированными, а доходы миллионов занятых отражаются лишь частично. На сентябрьском совещании у президента заявили, что наведение порядка способно принести бюджету дополнительные десятки триллионов сумов и впоследствии дать возможность снизить налоговую нагрузку.

Последняя часть этой формулы принципиальна. Потому что заставить деньги выйти на свет — только половина задачи. Нужно еще сделать так, чтобы их владельцу не хотелось немедленно спрятать их обратно.

Увидеть мало

О том, почему бизнес вообще предпочитает тень, в Узбекистане спорят давно. И ответ не всегда сводится к природной нелюбви предпринимателя к налоговой инспекции.

В январе 2025 года «Фергана» рассказывала о конфликте вокруг ташкентской галереи Human House. Ее владелица Лола Сайфи жаловалась, что после превышения годового оборота в 1 млрд сумов (около $83 тыс.) предприятие теряет право на упрощенный режим и вынуждено переходить на НДС и налог на прибыль. Для бизнеса с большой себестоимостью и сравнительно небольшой маржой такой рост нагрузки, по словам Сайфи, ставил под вопрос само продолжение работы.

Экономист Юлий Юсупов тогда говорил «Фергане», что налоговая система должна быть прежде всего простой, прозрачной и необременительной, а одним из практических выходов для Human House называл разделение разных видов деятельности между несколькими структурами.

Через год проблема получила любопытное официальное продолжение. В мае 2026-го уже на президентском уровне признали, что предприниматели, приближавшиеся к порогу в 1 млрд сумов (около $83 тыс.), иногда начинали искажать оборот, не выдавать чеки или дробить бизнес, чтобы не переходить на общую систему налогообложения. С июня порог повысили примерно до 5 млрд сумов (около $416 тыс.) и предложили упрощенный режим НДС для торговли, общепита и услуг.

Получилась довольно наглядная история. Сначала экономист советовал конкретному предпринимателю дробление как легальный способ приспособиться к налоговой системе; затем государство само признало, что налоговый порог стимулирует бизнес дробиться и скрывать обороты, после чего порог изменило.

Это важный фон для нынешней кампании против тени. Власти действуют не только кнутом. С января для индивидуальных предпринимателей и самозанятых с оборотом до 1 млрд сумов действует ставка налога с оборота в 1%. Повышен порог перехода малого бизнеса на общий режим. Вводятся автоматическая отчетность и цифровые сервисы. То есть параллельно со сбором данных государство действительно пытается сделать легальную деятельность дешевле и проще.

Но вопрос о балансе между двумя подходами остается.

Международный валютный фонд в своем отчете по Узбекистану за 2026 год поддержал расширение налоговой базы и улучшение налогового администрирования, но довольно прохладно оценил один только перевод расчетов в безналичную форму. По мнению экспертов фонда, эффект декабрьского указа против теневой экономики, включающего обязательные безналичные платежи по ряду операций, вероятно, будет ограниченным. При этом МВФ обращает внимание на другую проблему: доля налоговых поступлений в ВВП Узбекистана с 2020 года снизилась примерно на два процентных пункта, и стране необходимо расширять налоговую базу, одновременно реформируя само администрирование.

И здесь эксперимент в Навои и Чирчике становится интереснее обычной налоговой новости.

Сам по себе он пока никого дополнительно не облагает налогом и не наказывает за расхождение между доходами и расходами. Но технически государство проверяет возможность построить совершенно другую модель отношений с налогоплательщиком: модель, при которой значительная часть его финансовой жизни уже собрана из цифровых следов, а декларация становится способом свести эти следы воедино.

Для налоговой администрации преимущества очевидны. Такая система способна находить доходы, которые сегодня теряются между работодателями, банками, нотариусами, торговыми точками и другими ведомствами. Она позволяет точнее оценивать реальное благосостояние, выявлять неформальную занятость и сокращать пространство для откровенного сокрытия оборотов.

Для гражданина вопрос выглядит несколько иначе: какие именно сведения о нем соединяются между собой, кто получает к ним доступ, как исправляется ошибка в одной из баз и что однажды произойдет с человеком, чьи расходы существенно превосходят официальные доходы.

На последний вопрос сегодняшние документы отвечают успокаивающе: ничего — по крайней мере в рамках эксперимента. Дополнительный налог из одной только обнаруженной разницы не возникает.

Но эксперимент потому и называется экспериментом, что после него обычно следует вывод.

Узбекистанские власти уже дали понять, какой результат им нужен в более широком масштабе: больше официальной занятости, больше безналичных расчетов, меньше невидимой экономики и больше доходов бюджета. Теперь Навои и Чирчику предстоит на практике показать, насколько хорошо государство научилось считать деньги граждан.

А всей остальной стране — посмотреть, что оно решит делать, когда научится.