12 мая в редакцию нашего агентства пришло письмо от социальной сети X (бывший Twitter). В нём команда X уведомила администратора аккаунта @ferganaru (принадлежит агентству Fergana) о том, что соцсеть получила от Агентства информации и массовых коммуникаций Узбекистана (АИМК) письмо, оспаривающее один из постов, содержащий ссылку на статью «Ферганы» о Саиде Мирзиёевой и узбекском павильоне на Венецианской биеннале, как якобы «нарушающий законодательство Узбекистана».
Любопытно, что АИМК было ликвидировано еще в 2025-м году указом президента Шавката Мирзиёева, а на его базе был создан Центр по производству национального контента. От какой именно узбекской организации пришёл запрос, пока осталось неясным. Сама платформа никаких санкций к нашему аккаунту в X пока не применила, ограничившись уведомлением нас о происходящем и, в частности, не стала удалять твит или скрывать его на территории Узбекистана.
В письме от X подчеркивалось, что согласно собственной политике, преследующей цели прозрачности, компания лишь уведомляет пользователей о любых юридических запросах государственных органов, рекомендуя в таких ситуациях консультироваться с юристами, при желании оспаривать требования в суде или добровольно удалить спорный контент.
☝️ Обратим внимание наших читателей: оспариваемый пост ведет на статью «Ферганы» «Выставка в Европе как политическая декорация», посвященную участию Узбекистана в 61-й Венецианской биеннале и роли Саиды Мирзиёевой — старшей дочери президента, ныне руководителя администрации главы государства. В тексте подробно описывается, как Мирзиёева за несколько лет прошла путь от заместительницы руководителя Агентства информации и массовых коммуникаций до главы администрации президента и фактического «второго человека» в стране, а также цитируются оценки экспертов Фонда Carnegie о том, что президент все больше опирается на свою семью и что Саида сегодня влиятельнее любого министра.
По логике узбекских властей, известной по прошлой практике давления на медиа и блогеров, АИМК могла усмотреть в статье и цитирующем её твите несколько типов «нарушений» местного законодательства. Во‑первых, критика президента и его семьи, разговор о «династическом расчете» и «семейном политическом проекте» традиционно трактуются чиновниками как посягательство на честь и достоинство главы государства и членов его семьи, что в Узбекистане нередко пытаются подвести под нормы о клевете, распространении недостоверной информации или «разжигании социальной розни».
Во‑вторых, прямое сопоставление каракалпакстанских протестов 2022 года с нынешним культурным нарративом об Арале может быть истолковано как «дискредитация государственной политики», «искажение исторических событий» либо как подрыв доверия к органам власти, особенно если речь идет о действиях силовиков в национальных регионах. В‑третьих, сам акцент на теме возможной передачи власти дочери президента и употребление слова «непотизм» в отношении узбекского руководства воспринимается Ташкентом как политически чувствительный удар по имиджу страны, особенно на фоне усилий по созданию «качественного медиапространства» и контролю над информационной повесткой.
Следует отметить, что АИМК и его правопреемники играют роль ключевого регулятора в медийной сфере Узбекистана: агентство и его руководители разрабатывали законопроекты о блогерах, инициировали ограничения в отношении соцсетей и выступали координаторами информационной политики. Хотя формально Узбекистан декларирует защиту прав журналистов и блогеров, в том числе их права «собирать и распространять информацию» и требовать компенсаций за искажение их материалов, параллельно законодательство усиливает ответственность за «нарушение правил» в интернете, а надзорные органы получают все более широкие полномочия.
Комментарий юриста агентства «Фергана»
Для автора статьи Даниила Кислова и для редакции «Ферганы» подобные претензии могут иметь как минимум три уровня последствий. На уровне самой платформы X возможна локальная блокировка конкретного твита на территории Узбекистана, временное скрытие контента или требование удалить публикацию, если давление со стороны властей усилится и Twitter/X сочтет свои риски чрезмерными. В худшем случае власти могут добиваться полного ограничения доступа к аккаунту или даже к самой платформе на территории страны, как уже происходило с Twitter, TikTok и «ВКонтакте» под предлогом нарушения закона о персональных данных.
На уровне узбекской юрисдикции теоретически возможно возбуждение административных или уголовных дел в отношении автора материала и формальных владельцев аккаунта, если они окажутся в зоне досягаемости правоохранительных органов Узбекистана. В разных случаях властям удавалось использовать статьи о клевете, распространении ложной информации, экстремизме, а также нормы о «нарушении общественного порядка» в сети, что влечет за собой штрафы, ограничения свободы или реальные сроки лишения свободы, особенно если публикации будут признаны «повлекшими тяжкие последствия» или совершенными «из иных низменных побуждений».
Претензии АИМК/Центра по производству национального контента к статье «Ферганы» сами по себе усиливают атмосферу давления на независимые медиа и их источники внутри Узбекистана.
▫️В своём письме нашему агентству X прямо советует авторам спорных публикаций консультироваться с адвокатами и при необходимости привлекать к делу правозащитные и медийные организации, которые специализируются на защите свободы слова и цифровых прав. В случае с «Ферганой» речь может идти, в том числе, о международных структурах, отслеживающих давление на СМИ в Центральной Азии и способных придать истории дополнительную огласку, что само по себе становится частичным механизмом защиты.
