В Казахстане наложен арест на имущество и транспорт оператора нефтяного месторождения Кашаган — международного консорциума North Caspian Operating Company (NCOC). Соответствующая информация опубликована в автоматизированной информационной системе органов исполнительного производства Министерства юстиции, передает Reuters.
Согласно данным реестра, исполнительное производство было возбуждено 21 июля. Помимо ареста имущества и транспортных средств, в отношении компании введен запрет на совершение действий в системе электронного нотариата. При этом в документах не уточняется, какие именно активы попали под ограничения.
Исполнительное производство связано со взысканием с оператора Кашагана экологического штрафа в размере 2,3 трлн тенге (около $4,9 млрд). Ранее вице-министр юстиции Казахстана Даниель Ваисов заявлял, что NCOC должна добровольно выплатить штраф до 20 июля, в противном случае власти приступят к принудительному взысканию.
В Министерстве юстиции сообщили агентству «Интерфакс», что государственный судебный исполнитель примет все предусмотренные законом меры принудительного исполнения. Закон также допускает арест банковских счетов должника, однако на данный момент эта мера в отношении NCOC еще не применялась.
Спор между Казахстаном и оператором Кашагана продолжается несколько лет. По итогам проверки выяснилось, что консорциум допустил сверхнормативное хранение более 1,2 млн тонн серы, а также ряд других нарушений природоохранного законодательства, включая сброс недостаточно очищенных сточных вод и сжигание газа без необходимых разрешений.
NCOC пытался оспорить результаты проверки в казахстанских судах, однако суды всех инстанций, включая Верховный суд, отказали компании в удовлетворении исков.
В феврале 2026 года подрядчики NCOC инициировали международное арбитражное разбирательство в Международном центре по урегулированию инвестиционных споров (ICSID) в Вашингтоне. Кроме того, консорциум сообщил, что арбитраж UNCITRAL принял обеспечительный приказ, запрещающий властям Казахстана применять меры принудительного взыскания штрафа.
В Минюсте Казахстана, однако, заявили, что обеспечительные меры международного коммерческого арбитража не имеют приоритета над национальным законодательством, поэтому требования о взыскании штрафа остаются в силе.
North Caspian Operating Company разрабатывает месторождение Кашаган — одно из крупнейших нефтяных месторождений, открытых в мире за последние десятилетия. Коммерческая добыча на месторождении ведется с 2016 года. В консорциум входят Shell, Eni, TotalEnergies, ExxonMobil, CNPC, Inpex и национальная компания «КазМунайГаз».
☝️Комментарий эксперта «Ферганы» по поводу ареста имущества оператора нефтяного месторождения Кашаган в Казахстане:
— Конфликт вокруг Кашагана — вовсе не банальный спор об экологии. Перед нами классический пример тактики повышения ставок, где Астана решает сразу две ключевые задачи: пытается перераспределить финансовые потоки в свою пользу и демонстрирует, что эпоха абсолютных преференций для иностранного капитала в Казахстане окончательно подошла к концу.
Кашаган — это сердце казахстанской нефтегазовой отрасли с извлекаемыми запасами порядка 13 миллиардов баррелей, и от его работы напрямую зависят курс тенге, доходы Национального фонда и общие темпы роста ВВП. В проект вовлечены крупнейшие мейджоры уровня Eni, Shell, ExxonMobil и TotalEnergies — каждый владеет равной долей около 16,8% в операторе месторождения, North Caspian Operating Company (NCOC), поэтому любые жесткие шаги властей моментально резонируют на уровне отношений Казахстана с Вашингтоном, Брюсселем, Римом и Пекином (доля китайской CNPC в NCOC — 8,3%).
Подписанные еще в девяностые годы соглашения о разделе продукции давали инвесторам колоссальные налоговые и регуляторные льготы, и нынешнее предъявление экологического штрафа почти на пять миллиардов долларов (2,3 трлн тенге, по данным «Ферганы») — это попытка государства сломать устаревший баланс сил.
▫️Национализация или конфискация инфраструктуры Кашагана практически исключена. Во-первых, ни у государства, ни у «КазМунайГаза» сейчас нет достаточных технологических компетенций, чтобы самостоятельно управлять столь сложным шельфовым месторождением с высоким содержанием сероводорода, и любой сбой грозит катастрофой. Во-вторых, прямой отъем активов у ключевых западных компаний моментально уничтожит инвестиционный климат страны и превратит Казахстан в изгоя. В-третьих, такой шаг неизбежно спровоцирует масштабные контр-иски и аресты суверенных активов республики за рубежом через международные арбитражи — и это уже происходит: подрядчики NCOC в феврале 2026 года инициировали разбирательство в вашингтонском ICSID, а арбитраж UNCITRAL наложил обеспечительный запрет на принудительное взыскание штрафа, который казахстанский Минюст, впрочем, отказывается признавать приоритетным над национальным законодательством.
В реальности дело кончится прагматичным торгом. Аресты транспорта и вспомогательного имущества используются Минюстом Казахстана как инструмент давления, чтобы заставить оператора сесть за стол переговоров. Наиболее вероятная развязка этого конфликта — компромиссное соглашение, при котором сумма штрафа будет существенно снижена в обмен на обязательства консорциума вложить средства в местную инфраструктуру, например, в строительство газоперерабатывающего завода или развитие социальных объектов. Менее вероятен, но возможен сценарий, при котором Астана заставит партнеров пересмотреть формулу раздела продукции, чтобы получать больше доходной нефти уже сейчас. Отнимать завод никто не станет, но заплатить крупный чек за продолжение работы в новых реалиях инвесторам все же придется.
